Тех, кто меньше и слабей, не задумываясь бей

В России ненавидят, презирают, осуждают, жалеют, не любят, и, в лучшем случае, относятся со снисхождением к слабости, и к тем, кто эти проявления допускает.

— Дети жалеют и презирают «папу-тряпку» и «маму-жертву».
— Бездетных раздражают женщины с детьми, и многих напрягают беременные.
— Мужские проявления «слабости» (слезы, повышенная чувствительность) презираются и осуждаются как мужчинами, так и немалой частью женщин.
— Молодые жалеют и снисходительно относятся к старикам (»из ума уже выжили»), а родители (и вообще взрослые) не уважают мнение и чувства детей (»маленькие еще, чтобы свое мнение иметь/ да что он там может еще чувствовать?»)
— Жертвам насилия (семейного, физического, психологического абьюза, изнасилований) как бы сочувствуют, но при этом стараются держаться подальше, а за спиной опять же тихо презирают
— Те, кто пробился в ряды «успешных», свысока и часто пренебрежительно смотрят на тех, кто остался в числе «выживающих»
— Образованные жители мегаполисов с насмешкой смотрят на «невежественных провинциалов» (даже если сами такими были некоторое время назад)
— Люди, увлекающиеся личностным и духовным ростом, свысока смотрят на тех, кто живет как жил, ничем таким не интересуясь
— Немалая часть психологов, тренеров и коучей явно или тайно презирает «людей-жертв», вне зависимости от обстоятельств их жизни

Что-то значимое пропустил, как думаете?

Это Аугусто Пиночет, но выражение его лица идеально отражает то, о чем тут пишется :)

Откуда берется такой неприятный набор чувств по отношению к чужой слабости? Я не историк или социолог, но есть у меня одна гипотеза.

Россия всю свою историю была и жила под игом.
Неважно, кто был сверху — царь-батюшка, императрица-матушка, татаро-монголы, революционные комиссары, генеральные секретари, или президенты, все они делали примерно одно и то же — указывали народным массам как надо жить, и строго, а порой и жестоко, карали за непослушание.

Усугубляло ситуацию то, что их «мудрые указания» обычно не вели к повышению благосостояния, уровня жизни и общей удовлетворенности тех самых народных масс, но правителей сей факт волновал слабо.

И все это время большая часть граждан государства Российского жила в состоянии вечной слабости, ущемленности и униженности. Мужчины были ущемлены и унижены помещиками и прочими господами (до революции) и начальниками всех мастей (после нее), а женщины до кучи ущемлялись еще и самими мужчинами. И все вместе подавляли и унижали своих собственных детей.

Кто-то скажет «государства всегда подавляют свободную волю своих сограждан», и я с этим во многом соглашусь. Разница лишь в том, насколько сильно и жестоко подавляют, и получают ли граждане в обмен на это подавление хотя бы какие-то материальные блага.

В России большую часть жителей за людей не считали ни до революции, ни после нее, давайте признаем честно. И люди к этому банально привыкли.

Привыкли жить, вжимая голову в плечи, и нервно поглядывая по сторонам. Привыкли шептать, а не говорить громко — вдруг кто-нибудь услышит и настучит «куда надо».
Привыкли считать копейки, и надеяться на «светлое будущее», «неожиданную халяву» или «божью милость».
Привыкли выживать, а не жить.

К счастью, новое поколение во многом лишено этих комплексов, но, к сожалению, большая часть страны поражена ими как старая машина ржавчиной.

Пришедший в Россию капитализм вроде бы дал возможность прыгнуть в «социальный лифт» и подняться на невиданный ранее этаж, став предпринимателем, высокооплачиваемым специалистом, известным человеком или просто заработать побольше денег.

Но «исходных данных» для этого прыжка у большинства людей нет и не было, и эти возможности остались для большинства виртуальными. И эти же возможности усугубили состояние собственной беспомощности у миллионов сограждан.

Когда вокруг все выживают, а немногие «воруют», это понятная картина. «Я честный человек, и живу бедно, а он жулик, и поэтому богатый».
Когда быть богатым нормально, и вокруг их намного больше, чем раньше, а «я до сих пор бедный», это малопонятная, неприятная и обидная ситуация, правда же?

Сидишь тут весь такой, в потрепанном пальтишке, монетками в кармане позваниваешь, а мимо тебя улыбающиеся люди в брендовой одежде к счастью идут … сволочи…

Ущемленность коснулась всех нас, просто одного она лишь зацепила по касательной, а другого поглотила целиком.

А тут еще и государство подоспело с великодержавной риторикой — мол, наша страна самая великая в мире, мы сверхдержава и всех порвем, вот только победим внешних врагов и внутреннюю «пятую колонну», и каааак заживем, ууух!

К этому стоит добавить помешанность части общества на американских моделях счастья и успеха, которые транслируют мотивационные тренеры вроде Тони Роббинса и Стивена Кови.

Добавим сюда соцсети (особенно, Instagram), в которых можно напропалую врать и изображать из себя очень счастливого и суперэффективного человека, им ни на минуту не являясь, и получим ядерную смесь ущемленности, зависти, гнева и бессилия, в которой и живет сейчас российское общество.

Разве приятно ощущать себя слабым, беспомощным, униженным, и ущемленным?
Какие чувства рождает это состояние?

У меньшинства — желание «рвать землю зубами» и вылезти из него.
У большинства — желание «спрятаться от всего этого в норке» (в лучшем случае), или позыв утопить меньшинство, и на их фоне хотя бы на минуту почувствовать себя сильным и классным. Найти тех, кто еще слабее, чем ты, и оттянуться на них по полной. Все как в детском стишке «тех, кто меньше и слабей, не задумываясь, бей!».

Обесценить чужие чувства, нацепив на себя «белое пальто благости и безупречности»? Легко.

Посмеяться над чужими бедами и проблемами, с умным видом объяснив их тем, что мы «притягиваем к себе только то, во что верим»? Без проблем.

Презрительно пнуть словами жертву насилия, разведенную женщину с ребенком, плачущего мужчину, мать кричащего ребенка …(впишите свой вариант)…? Конечно, сейчас сделаем.

А знаете, что самое интересное?

То, что большинство пинающих слабость и «слабых людей» сами слабы внутри. Они пинают не других, они бьют себя, осуждая свою же слабость и бессилие, неспособность справиться со своей собственной жизнью, разочарование от того, что не получилось достигнуть того, о чем мечтали когда-то.

Jedem das Seine — было написано над воротами концентрационного лагеря Бухенвальд. Все чаще у меня появляется ощущение, что эти слова написаны над воротами российского общества, а все то, что издавна относилось к нашим уникальным преимуществам (способность сопереживать и сочувствовать, помогать тем, кто в беде, и защищать слабых), куда-то безнадежно потерялось.

И с каждым проходящим годом маховик презрения и ненависти крутится все быстрее.

Или это только мне одному кажется?